Флаг, барабан и паровоз  - Оксана Обухова

– В прошлом году, – невозмутимо пустилась врать Землероева, – Тереза притворилась больной. Легла в больницу с «приступом почечной колики»… Если хочешь, можешь это проверить, записи наверняка, остались в ее больничной карте. Дай денег тетеньке в регистратуре, почитай историю болезни Муромцевой… Если, конечно, не жалко времени и денег. Но мы отвлеклись. Я приехала навестить Терезу и застукала ее в палате с врачом-любовником. Этого достаточно? – мысленно извинившись перед мадам таможенницей, внушительно спросила Евдокия.

– Я должен подумать.

– Думай. Но недолго.

– А если я отправлю Терезе составленное нами сообщение?

– С твоего телефона? – усмехнулась сыщица. – Стас, меня по-любому придется выпускать из зазеркалья! Тебе придется хотя бы дверь открыть и взять вот этот телефон! – Дуся повращала цыганским мобильником, как заманчивым бананом перед клеткой с мартышками. Пусть даже снаружи находилась не она, приманка у нее в руках. – Думай, Стас. У тебя еще есть немного времени. Но оно играет против тебя. Скоро меня начнут искать, и оправдаться по телефону мне будет все более и более сложно.

Киллер свинцово поглядел на Дусю. Склонился над операторским пультом и достал оттуда карту памяти. То ли надеялся, что узники успели нечто обсудить, прежде чем вырвали микрофоны, то ли Крученый не все их выдрал… Евдокия постучала по стеклу согнутым пальцем.

– Не заморачивайся, – попросила выразительно. – Не слушай запись, ничего там нет. Я с Антоном не совещалась, не хотела сидеть в одной «камере» с человеком, который знает, что я его родного папу кинула.

Хабанера усмехнулся. Поглядел мимо Дуси на сидящего в углу Крученого и с усмешкой покачал головой.

– Э! Э! – воскликнула Землероева. – Не нагнетай, а! Мне и так по шее светит. А шея моя – ценная штука, на ней голова растет! Которой еще нужно с таможенницей разговаривать.

Изображая пугливость, Евдокия оглянулась на Крученого. И встретила глаза, в самом деле не обещавшие ей ничего хорошего.

Но, оставаясь спиной к Хабанере, сыщица смежила веки и показала личиком: все хорошо, Антон, все идет как нужно.

Оглянулась. Операторская комната была уже пуста. Стас ушел размышлять без свидетелей. Или отправился с кем-то посоветоваться. Поблизости либо по телефону.

Дуся быстро подошла к Антону, опустилась перед ним на корточки и, воткнув губы в самое ухо, быстро зашептала:

– Будь наготове. Сейчас наступит самый решающий момент, у Хабанеры могут нервы сдать! Если заметишь, что он готов стрелять или – не дай бог! – гранату кинуть, иди на сближение. Но если нет, если все будет выглядеть спокойно, сиди и не двигайся. Пожалуйста, не заставляй его нервничать!

Дуся отклонилась, поглядела на Антона и беззвучно, одной артикуляцией, спросила: «Хорошо?»

Антон кивнул. И долго-долго смотрел на девушку напротив.

Потом зашевелил губами, и Евдокия считала по ним вопрос: «Ты в самом деле нашла деньги?»

«А тебе есть разница?» Сыщица выразительно повела плечом.

Крученый помотал головой. Поднял тяжелую руку и провел ладонью по щеке девушки. Задержал два пальца на подбородке и ободряюще его тряхнул.

Евдокия ему улыбнулась: «Не дрейфь! Прорвемся».

Стас отсутствовал примерно полчаса.

За это время Землероева и сын смотрящего успели поцеловаться, поскольку ничего лучше поцелуя не снимает напряжение. Так что Дуся себе шибко не пеняла. И маленько поняла тех экстремалов, что жмутся по лифтам и кабинкам магазинов, тискаются в кабинетах начальников… Избыток адреналина, острота ситуации и обнаженные нервы уподобили поцелуй электрическому разряду! Двести двадцать вольт как будто прямиком в язык ударили!

Но это мимо темы.

Вставший перед стеклом киллер твердо произнес:

– Согласен. Я тебя выпущу и дам поговорить с Терезой, но набросаю четкий план разговора. Если ты отступишь хотя бы на полслова, считай – мы не договорились.

– Как скажешь, – безмятежно мяукнула Дуся. – Так я иду?

Хабанера перевел взгляд на Крученого и впервые за время заключения бывшего друга напрямую с ним заговорил:

– Ничего личного, Антоха. Я сделал ставку, проиграл. Если все выгорит, ты останешься в живых.

– А если не выгорит?

– Если не выгорит, претензии вот к этой красавице. Мое дело чистое. Договорились, разошлись. Завтра утром я буду далеко.

– А на кой хрен ты вообще все это замутил? Чего тебе не хватало?!

Стас пожал плечами:

– Риторический вопрос. Всего. Тускло стало жить без драйва.

Евдокии очень захотелось треснуть стоящего поблизости переговорщика! Не ко времени разговоры и детализация, Антоша! Не ко времени… Не приведи господи занервничает бывший друг и планы поменяет!

Но Стас продолжения не захотел:

– Отойди в угол, Антоха, и стой смирно. Не доводи до греха.

Крученый усмехнулся. Брутально поиграл бицепсами и, добравшись до угла, присел на корточки в позу пересыльного зэка. Задвигал желваками.

– Подойди к двери, – приказал Хабанера сыщице.

Когда Дуся послушно дошагала до порога, Стас открыл дверь и одним могучим рывком вдернул девчонку в режиссерское помещение.

Уф. Половина дела сделана. Хабанера хоть и вспотел от переживаний, но выглядел адекватным.

Крученый сидел в углу и изображал несклоняемую жертву репрессий.

– Вначале в туалет, – безапелляционно заявила Землероева. – И ему вот эту бутылочку из-под минералки зашвырни. Все ж хоть и бывший, но друг. Надует тебе в угол, а тут – шансон, искусство.

Хабанера послушно выполнил просьбу, закатив в застеколье две пластиковые бутылки – пустую и полную.

После выполнения понятных процедур напившаяся из-под крана в уборной Дуся и убивец вернулись в операторскую. Стас положил на пульт листок бумаги:

– Не спрашиваю тебя, как вы с Терезой здороваетесь, начнешь с простого: «Привет, Тереза, это Евдокия». Далее так…

Стас расписал для Евдокии сценарий разговора, предусмотрел малейший поворот и неожиданно настоял на акценте:

– Ты должна ей напомнить о прошлогоднем происшествии в больнице.

– В смысле сказать: «А помнишь, как я тебя с любовником застукала»? – опешила Землероева.

– Примерно. И она должна тебе ответить. Подтвердить, что это было в самом деле, иначе встреча не состоится. А ты будешь наказана. Как и Ангелина.

– Ты что, друг сердешный, – натурально изу милась Евдокия, – совсем офонарел?! Мы с Терезкой эту тему вообще стороной обходим! Я что, ненормальная – ей изменой в глаза тыкать?! Я буду ее об одолжении просить и одновременно шантажировать?!

– Да. Ты – будешь. Я должен получить подтверждение, что разговор не пишется на микрофон и его не слушает муж. Что измена вообще случилась. Ясно?